У меня скучная жизнь, вот честное слово. Я никогда не делала ничего идиотического. Даже ради любви. Даже ради самой-самой пребольшой любви. Хотя… если подумать, то и у меня было дело. Сейчас смешно.

Как я купила выпускное платье

Я была выпускницей, а он – студентом пятого курса МГИМО. Непреодолимая пропасть. Он такой модный мальчик, а мне мама до сих пор покупает одежду, «чтобы было тепло и модно». Модно – это то, что носят на маминой работе «все молоденькие и». Если бы я не знала, что моя мама – бухгалтер, я бы решила, что она работает в доме терпимости на окраине, судя по нарядам окружающих ее там «девочек». Поэтому я страшно стеснялась носить все эти модные розовые брюки и кофточки в рюшах и золоте и ходила в одних и тех же джинсах и двух майках по очереди – белой и черной. А вокруг моего мальчика (ну почти моего) вечно были и с не по сезону золотой кожей, шелковыми волосами, на умопомрачительных каблуках и в одежде… Я даже не знала, где могут продаваться эти необыкновенные штуки! «Девочкам привезли посылку с вещами из будущей коллекции, они только-только появились в американском Cosmo, а в магазины поступят через полгода», - делился институтскими новостями мой герой. Я страдала.

Поэтому на выпускной, после долгого объяснения с родителями, я выбила себе право самостоятельно купить платье мечты. Понимаете, оно должно было быть такое… Не просто красивое платье. Не просто дорогое платье, подобного добра мой мальчик видел немало. Это должно было быть платье необыкновенное! Какого ни у кого нет и не будет.

И, вы знаете, я его нашла. Маленький магазинчик в одном из переулков в центре. Молоденькая, чуть старше меня, дизайнер. Москвичка. Ручная работа, асимметричное кимоно, сделанное из куска персикового шелка в огромных алых цветах. Под него у меня были кремовые брючки и кремовые босоножки. Я понимаю, что это звучит как «ужас-ужас», но тогда мне показалось, что это красивейшая вещь на свете. В парикмахерской я попросила сделать прическу: «На ваш выбор, но чтобы она была такой же ироничной и стильной, как и кимоно…» Мне сделали по всей голове штук двадцать хвостиков, к каждому из них прикрепили по красному цветочку и сверху залили литром лака.

Половину выпускного я металась по окрестностям в поисках парикмахерской, где мне смогут быстро смыть с волос весь этот ужас. Остальную часть вечера я, можно сказать, наслаждалась вниманием окружающих. В соседнем зале ресторана ужинала группа японских туристов: все они по очереди сфотографировались на моем фоне. Прохожие толкали друг друга локтями, хмыкали, показывали на меня пальцами и аплодировали. Мама лежала в глубоком обмороке. Одноклассники смотрели недоверчиво… Фотографии с выпускного я до сих пор, спустя десять лет, никому не показываю.

И знаете, что самое дурацкое? Он, мой мальчик, даже не должен был быть на нашем выпускном! Просто мне хотелось знать, что он бы мной гордился, потому что я вот в каком платье – шелковом, дизайнерском, ручной работы. Дышу не просто так, а духами и туманами.

Про мороз и двух Константинов

У меня есть две подруги, которые ждали на морозе любимых. Хотя любимых звали одинаково (Кости), каждая из подруг дождалась разного.

Ася рассталась со своим мальчиком. Она ему что-то такое сказала, он ей ответил, она обиделась и ка-а-ак ответит! Так и расстались. И тут Ася сразу поняла, что Костя был любовью всей ее жизни и надо им снова начать встречаться. А Костя этого совсем не хотел. Обиделся. Ася была настойчива. Костя от нее бегал. И вот однажды наконец все же согласился увидеться и поговорить. Договорились встретиться на Пушкинской, у памятника. Ася пришла и стала ждать. Были как раз крещенские морозы, а моя подруга – в тоненькой юбке и коротенькой куртке, чтобы Костя сразу же понял, от чего именно он так бездумно отказывается. Кости не было. Ася звонила ему без устали – он не брал трубку. Темнело. Какие-то старушки напоили у чаем из термоса, она боялась отойти от памятника, чтобы не пропустить Костю. Он все не приходил и не приходил. Ася ждала много часов, до глубокой ночи. А потом пошла пешком к Косте домой – с Пушкинской в Химки. 20 км. А все потому, что метро уже закрылось, а садиться в такси к незнакомым мужчинам она боялась. Дошла к утру. Позвонила в домофон, взяла трубку Костина мама. Услышав, что Асе надо просто поговорить с Костей, сказала ей, что сейчас шесть утра и что Костя давным-давно не хочет ее видеть. Положила трубку. Ася села на ступеньку у подъезда и заплакала. Через полчаса из подъезда вышел Костя с чемоданом. Сказал Асе, что она дура и поэтому совсем без него пропадет… Они уже давно женаты. И нету на свете мужа заботливее, чем Костя.

Оля купила букет роз и пришла к институту любимого (тот даже не подозревал, что он любимый) ждать, когда у него закончатся занятия. Идея была такая: любимый выходит на улицу и вдруг видит Олю. Красивую! С букетом роз! «Ой, какое удивительное совпадение, - говорит Оля, - а я тут случайно проходила… А букет роз какой-то поклонник подарил, было так неудобно, ведь я совсем не знаю, как его зовут!» И тогда этот бабник сразу поймет, что Оля – желанная и сложная добыча! Вот такой был план. И Оля ждала, вцепившись окоченевшими руками в ледяные стебли цветов. Наконец он вышел, но не один, а с ой, которую обнимал за талию и что-то шептал ей на ухо. Девушка заливалась на всю улицу и смотрела на него с обожанием. Оля спряталась за колонну и наблюдала, как они идут в сторону метро и как заботливо он придерживает ее за локоток… Розы она выбросила в ближайшую урну. И только через несколько лет Ольга, приглашенная на Костину свадьбу, узнала, что та а была вовсе не его а, а младшая сестра, которая приехала поступать в тот же институт.

Впрочем, мальчики ради любви совершают глупости еще более изобретательные и отчаянные.

Как Павел ездил автостопом

Паша учился в одном большом городе, а его а – в другом, за тысячу километров от него. Тысяча километров – это не красивый оборот речи, это реальная тысяча километров. Денег у них не было, а увидеть друг друга хотелось, поэтому Паша целый год два раза в неделю ездил автостопом к Насте в гости. И автостопом же возвращался обратно. В 90-е! По самой криминальной трассе России, где сгинул не один взрослый мужчина, не то что худенький первокурсник, каким был Паша. А в гостях перелезал с крыши в окно Настиной комнаты на шестнадцатом этаже – все потому, что коменданты в общежитии МГУ были очень строгие и совсем не верили в любовь. А через год все это Паше надоело, поэтому он перевелся в Настин университет и женился на ней. И с тех пор не лазил в окно, потому что у него был собственный пропуск в общежитие.

Как Антон стал директором лагеря

В 15 лет я отдыхала в молодежном летнем лагере, и в меня там влюбился мальчик Антон. Он был ужасно смешным, худым, сутулым и страшненьким, очень этого стеснялся и никак не решался со мной заговорить. Несмотря на хихиканье девочек, парни его очень уважали и помогли разработать план. У него была цель – взять номер моего телефона. О плане я сразу узнала – земля слухами полнится – и очень удивлялась, зачем такие сложности, если можно просто взять и попросить?

Итак, когда мальчики все подготовили, ко мне подошел Антон с большой амбарной книгой и деловито сказал: «Мы тут организуем лагерь на следующий год. Свой, безо всяких линеек и зарядок – вместо них утром будут танцы с нормальной музыкой и с душами в каждой комнате. Вот тут все желающие записались и оставили свои координаты. Если тебе это интересно, запишись тоже». Еле сдерживая смех, я просмотрела список записавшихся – там были фамилии всех парней лагеря и ни одной девочки. Я сделала серьезное лицо и спросила: «А где вы возьмете такое прекрасное помещение с душами для лагеря?» Антон задумался и быстро ответил: «Скорее всего, снимем какой-нибудь дом отдыха, если захотят приехать на месяц сразу двести человек, то они нам сделают хорошие скидки… Я думаю». Я не засмеялась, хотя очень хотелось! Я задавала ему вопросы, на которые он с ловкостью находил такие ответы, к которым ну никак не подкопаешься! Наконец я сдалась – да, я хочу приехать в его замечательный летний лагерь – и оставила номер своего телефона.

С Антоном у нас так ничего и не вышло, зато он действительно организовал популярный студенческий лагерь, в котором все устроено именно так, как он тогда нафантазировал.

P.S. В общем, как выяснилось, никто из тех, о ком я рассказала, совсем не жалеет о совершенных глупостях. Да и не все глупости на поверку оказались глупостями. Во всяком случае я недавно видела дизайнера моего злополучного кимоно по телевизору и узнала, сколько сейчас стоят ее платья. Это новые, фабричные, а не те, которые она шила сама для первой дипломной коллекции. Думаю, что в моем шкафу хранится настоящий раритет из персикового шелка… Лет через двадцать я продам свое кимоно на аукционе и озолочусь. Куплю большую белую яхту и огромные черные очки. И пошлю открытку с Маврикия тому самому студенту, который так и не узнал, как прекрасна я была в том наряде, с хвостиками и кружащейся от любви головой.